В Корее эпидемия
Извержение, град и сель
Данные о пострадавших
Моментально заносятся в Excel
В этот момент за городом
Бешенно разрастается мята
Вытесняет жилые кварталы
Реакция правительства непонятна
Клоунов уже расстреливают
Паника в шоппинг-моллах
В городских библиотеках
Исчезли все книги о богомолах
Я обсуждаю с мамой
Где можно прятаться, где нельзя
И тут на синем горизонте
Появляются светящиеся глаза.
Когда 3-й час пытаешься завести у лодки мотор
А берег так далеко, что уже напрягаешь взор
И в самой завязке этого зловещего спектакля
Сверху вдруг падают тяжелые дождевые капли
Смеркается, чайка качается на водном холмике
А девушка, с которой вы не так давно любовники
В истерике воет и бьет вам в спину своими кулаками
И после падает с остекленевшими зрачками
Ты, не верящий ни в суеверия, ни в догматы
Сплевываешь чувствуя, что траблов, как-то многовато
“Эй, детка, прекрати, все будет хорошо-распрекрасно”
Но в ответ лишь хрип и что-то похожее на “астма”
Поиск балончика, сумка, карманы на змейках, лямки
Песок, пудреница, справка на больничном бланке
Ее имя, врачебный почерк, что не понять и не постичь
Кроме двух-трех слов и кое-где обведено “ВИЧ”
Ты глубоко дышишь, прислушиваешься к раскатам
И тут видишь, что в воде бултыхаются электрические скаты
Дождь усиливается, девушка выглядит крайне мерзко
“Яшу подрезали “, сообщает внезапно пришедшая смс-ка
Двигатель сдох, лодка на треть затоплена
Странно, ты думаешь, на планете заканчивается топливо
А еще каждые 3 секунды тут умирает индеец чероки
И в этой гребанной вселенной мы видимо одиноки
Там лишь бездушная пустота, не измерить и не рассказать
Запомни сынок. Исключительно таких случаях
Употребляется слово “Блядь”.
300 летняя ворона
Видела Багратиона
Видела сражение на Сомме
И Муссолини на балконе
Пока батальоны двигались в ад
Воспитывала воронят
300 поколений подряд
слышала пушкина первое слво “мама”
и как “yes we can” впервые сказал обама
есенина видела стоя на стуле
как первый раз на манеже споткнулся никулин
помнит 90-е, махинации с квартирами
и как Ставрополь электрофицировали
как в палестине рыбачил христос
и времена когда программировали под DOS
Помнит тот день когда давней зимой
Из роддома несли сверток, ставший тобой
Подойди спроси эту птицу лохматую
Отчего она врет и питается падалью
Аист приносит людей в земной сад
А ворона относит назад.
Под левым крылом у ней буря
Под правым – ножик и сеть
Спой мне ворона, слегка приглушенно
Из клюва вырони смерть
Вороне века, а у тебя настоящее
Ты тоже похоже любишь блестящее
Если заглянешь к вороне в дупло
Увидишь там зубы, медь, серебро
Это ясно даже ребенку вселенная
Это всего лишь воронка
И оттуда торчит голова вороненка
Ему теплые унты, года и секунды
А тебе – похоронка.
Я люблю смотреть
На моих врагов в муках в аду
Как их лица горят, в перекошенном крике “нет”
Как их бьют хлыстом по спине
За каждую подлость мне
Это жестокий мир, так что имейте в виду
Я люблю смотреть
Как бездомных невинных котят
Уносят добрые женщины в теплых руках
Как они весело машут хвостом
У вас теперь есть дом
И у меня есть дом, без дома никак нельзя
Есть вещи будоражащие ум
И столько из них я хочу взять на атолл (включая ежей)
Панамы и карандаши
Это будут потом коллажи
Моих лучших дней
Приятно смотреть
Как старика в метро
Внезапно бьет дверью прижав ему больно бок
А затем отпускает и вот
Он дальше едет вперед
Где его кто-то ждет, дочь или внучок
Я люблю сидеть наблюдая закат
Чтобы никто не лез и не загораживал вид
Чтоб ни 1 ребенок как гром
Не орал рядом “Мама пойдем”
Пошли дорогой, видишь дядя грустит
Я люблю смотреть
Как моих врагов жарят в аду
Надеюсь друзья, среди них не будет вас
Не будет очередей
И медлительных страшных людей
Когда готов убить и нету свободных касс.
Деревья стали блондинками
Хамят и теряют клипсы
Безралично бросают на улицу
Золотые хрустящие чипсы
Утром идешь к батарее
Где за ночь просохли носки
Здравствуйте крошки-портяночки
Дорогие мои старички
Кто-то выцвел, остался без пары
Потерялся за шкафом и помер
Не увидите больше родины
Не вернетесь назад в Житомир.
Потом вспомнишь мокрые улицы
Туда выходить нет нужды
А ведь в этих ногах я прогуливался
По дорогам своей мечты.