Иногда за день доведется встретить сразу 2-х человек с огромной родинкой на лице. Я считаю это огромная удача. Может Бог посылает их нам как напоминание о своем присутствии. Я здесь. Я существую. Я сотворил вас всех из праха земли и эта родинка является как бы точкой, завершением создания человека.
Ожерелье из сердец, длинной в тысячелетия. Это когда я прижимаю к груди сына ночью, чтобы он уснул и не боялся. Так же как меня прижимал мой отец и отец отца и так далее – бесконечная цепочка из мужчин, которые со времен Адама ночью держат друг друга на руках. В эту секунду нам доверена эта эстафета по передаче тепла. И где-то, в точке, где нет времени, все участники переживают за судьбу миссии. Умер никого не родив и вся невообразимая тысячелетняя лестница оборвется. Мы не знаем имен друг друга, но чувствуем одно и тоже – подмигиваем в прошлое и будущее. Мы все стоим на одной ночной кухне или в спальне, пещере и наши сердца соединяются вместе, словно прикуривают друг от друга.
Чтобы стать известным поэтом, я должен писать для очень грустных людей. Которые испытали много боли. Чтобы впечатлить их нужно что-то соразмерное. А что больше, чем скука мертвых журналов для спекшихся в своих мыслях меланхоликов? Бурлаки, которые подсели на порно про бурлаков. Пока я писал это я нашел в метро пуговицу. Мой первый настоящий гонорар? На что его потратить? Сколько стоит живой воробей?
Меня тошнит от поэзии
От книг, которые я покупаю
Их миражи, вспышки, обещания
Нарисованный обед над камином
Слова мертвых людей на убитом дереве.
Первый раз надевая кроссовки после зимы чувствуешь легкость. Тигриную прыгучесть. С ног сняли гири и мир стал на 35% эргономичнее. И тоже в новых одеждах. Вот почему, сбрасывая тело, собираясь на тот свет, в гроб надевают белые тапочки. В аду любят баскетбол.