Я уборщица
У меня тряпка в руке топорщится
Кто напачкал – я в истерику
Начну боевые вращения веником
По башке и в с ноги в бок ему
Попробует только ходить по мокрому
Я по вашему пролетарка, тудой-сюдой?
Но мир не заперт эмпирической тюрьмой
Оно, прости господи, – фарс и обусловленные перцепции
Но и это поди, слишком упрощенная концепция
Сыщик
я сыщик
и у меня на носу прыщик
я стучу тростью
и навек с пистолетом сросся
пятна, крошки, садовые улитки
все это могут быть важные улики
заложив руки хожу по комнате
позвоните мне если что-то вспомните
Подстрекатель
я подстрекатель
я любой драки зачинатель
извротлив и хитер мой донос
покажи ему петя, дай нахалу в нос
возьми его за шкирку
он жадно смотрел на ирку
будут тумаки и много порванных рубах
работаю на свадьбах и прочих торжествах.
Американец
я американец
у меня большой и толстый палец
куда я его ни направляю
подхожу и эту вещь покупаю
у меня все последней модели
вплоть до жировиков на теле
сегодня в развлекательном зале
я хочу чтобы меня отхлестали
ведь c меня сняла всю одежду
русская красавица Надежда.
положите мне рельсы прямо на грудь
и пусть железнодорожный там будет путь
поезда развеют на сердце пыль-труху
и заработают электростанции в паху
голову свою, с бесполезным барахлом
я превращу в действительный аэродром
пусть садятся синицы, и мелкий чиж
повышая государственный престиж
посредь пуза сделаем насыпь
здесь пройдут современные автотрассы
пусть приносят пользу все телесные акты
все внутренности, отверстия и шахты
зачем растрачивать зрение даром
пускай глаза служат зорким радаром
чтоб следить и сигнализировать каждый раз
когда появляется бестолковое чмо вроде вас.
Онаний Калиостро
Сидел в библиотеке
И скрюченными пальцами
Поглаживал усы
Внезапно двери скрипнули
И темная материя
Проникла оглушительно
Ученому в трусы
На горе теоретику
Запас природной скромности
Велел ему оправиться
И вспомнить этикет
И тут в штаны стекла ему
Неясная субстанция
И странный обнаружился
Коричневый брикет.
старуха-страшила, старуха-говно
ты жизнь завершаешь под стук домино
старуха-медуза, старуха-урод
на грязное пузо слюнявится рот
старуха-судьбина, старуха-гроза
как выгнула спину, запали глаза
ты женщина-клубень, костлявое зло
зубами прогнившими давишь стекло
ты женщина-провод, ты женщина-ёрш
на каждый мой довод слезу давишь в борщ!
весь мир может в бездну зловония ввесть
один только факт: то, что ты в мире есть!
в квартире на улице ш. руставели
вращалися бритвы твоей карусели
ты раз посмотрела на Лядский Собор
и стал он весь черен и начался мор!
напившись кладбищенской горькой росы
ты солнце хотела запрятать в трусы
ты анти-монада, сортирный реликт
стремилась подолом накрыть Божий лик
старуха-ножовка, старуха-тесак
кальмары и кобры в твоих волосах
старуха-скворешник, старуха-нора
ты мерзости ножны, греха кобура
старуха-тушканчик, старуха-хорёк
посредством тебя бог проклятье изрёк
старуха-несчастие, пенсионер
зашкалил от злости проклятиемер
ответь же, старуха! дыра! конура!
за что к тебе жизнь так была недобра?
за что твои дети повинность несут?
старуха-расстрел-приговор, баба-суд!
за то, что была я тогда молода!
за то и за это, за то, что всегда!
за мускулов силу, порывы души!
за всё наказанье – экзема и вши!
за соков кипенье, за жизнь, что бурлила
возмездьем пришло наказанье – могила!
э, нет вертихвостка! не надо юлить
пред тем как душа твоя скажет “фюить”
я сущность твою разложу на столе
узрею, как ты упражнялась во зле!
как ты пентаграммы чертила в земле
козлу приказав зычным криком “але!”
пусть видят потомки сей смрадный сосуд
изнанки его нечестивую суть
ты выползень ада, вселенной палач
по имени зоя михайловна ткач!