Кто вам вообще сказал, что в этих банках мед?
Может старушки продают совсем иное
Копченное сердце родины
Ночной свет фар
Килотонны летнего зноя
Консервированный инфаркт?
Все это настаивается
И освящается в полночь в церкви
И ешьте мужчина на здоровье
Смерть в обличье пенсионерки
И в банках подобия бомб
Тикают зловеще ровно
Бим Бом.
Ну допустим все запретили
Все уже ходят в черном
Вероотступники расстреляны
Посажены в Бастилии
Переименованы дни недели
А дальше в какую сторону?
Быстрорастворимая каша из ладана?
Курсы православного карате
Небоскребы из мощей?
Когда все чужое в асфальт закатано
Чего создавать вообще?
То-то и оно
Никто еще не построил рай
На грузовых валяльных машинах
И установках из пушек
Концлагеря могут только одно
Рождать новые концлагеря
И маленьких концлагерюшек.
Признаю особый символизм
Этого хмурого утра
С карниза смотрит сверху-вниз
Неопрятный воробей-будда
Все вокруг как-то очень тонко
И как видимо было надо
У метро размахивают газетенкой
Нищие. Стоп снято
Эти забавные снимки
Вообще то одноразовые
Сразу стерлись. Исчезли в дымке
Да и некому их показывать
В чугунных коньках трамвай
Ходит как слон, по диагонали
Бог разлит в воздухе, это вай-фай
И пароль мы почти подобрали
Все хотят как-то продолжиться
Вопреки смыслу и статистике
Зима – неплохая художница
Я единственный гость на выставке.
Вечер субботы. Я поворачиваю в душе кран
В это время где–то отстреливается наркокартель
Слив в ванной ведет прямиком в Тегеран
А убийство в джунглях — в мою постель
Мне нужно позвонить женщине по имени Нонна
Так говорилось в той странной записке
Я закуриваю. Беру справочник телефонов
Но почему–то все вокруг оказывается по–английски
Я падаю как–бы по диагонали, становясь кляксой
Держу в руках морского конька. И понимаю что это мой сын
Он тяжело дышит. Вращаются самоцветы–глазки
Резко вспыхивает голубой свет. И он невыносим
Я сидел у подъезда на корточках
Я думал кто виноват
Ведь казалось открылась форточка
Оказалось — форточка в ад
Полетели свинцовые лозунги
Зашаталась под кем–то власть
Прогремело в морозном воздухе
“Убиваем”. И понеслась
Остается так много выстрадать
Миллионам кричать, вздыхать
Соскучилась видно по выстрелам
Дорогая Родина–мать
Я знаю, что враг омерзителен
И люблю наш прекрасный флаг
Но не хочу быть актером и зрителем
Извините. Но как–то так
Называли войну мы “великая”
Столько лет — разбудили нерв
А теперь рвем друг друга с криками
Перекошенно, опьянев
В синем небе летят беспилотники
О чем-то вещает премьер
Как обидно — людей тепленьких
Убивают из–за химер.